\subsection*{3.}
       Прежде всего, {\лк}РС{\пк} --- это {\it раздумья\/}
        обо мне самом и о моей жизни.  Тем самым, это и {\it свидетельство},
        причем двух сортов.  Это свидетельство о моем {\it прошлом},
         на которое опирается основной груз моих раздумий.
        Но в то же время это и свидетельство о самом что ни на есть
        {\it настоящем\/} --- об этих самых мгновеньях, когда я пишу и
        рождаются страницы {\лк}РС{\пк} на протяжении часов,
        дней и ночей.  Эти страницы --- надежные свидетели моих долгих
        размышлений о своей жизни, как она протекала в действительности
        (и как течет по сей день\dsp).

           Эти страницы не содержат литературных претензий.
%Г лучше --- эти страницы не претендуют на совершенство изложения.
%Ф не сомневаюсь, но это не то, что хотел сказать автор.
Они
        представляют собой {\it документ\/} обо мне самом.  Я позволил себе
        изменить в нем что бы то ни было лишь в самых узких
        пределах\footnote {Так, возможные исправления ошибок (фактических,
        во взгляде на вещи и пр.)\ не вводятся ретушевкой первого наброска,
        а появляются в виде сносок внизу страницы или во время позднейшего
        возвращения к тому же вопросу.}
        (особенно  для некоторых стилистических поправок).  Если он
        на что и претендует, то на одну только достоверность.  А это
        немало.

           С другой стороны, в документе этом нет ничего от {\лк}автобиографии{\пк}.
        Из него ты не узнаешь ни даты моего рождения (которая нужна разве
       затем,  чтобы составлять гороскопы), ни имен моих отца и матери,
        ни того, чем они занимались в жизни, ни как звали ту, которая стала
        моей женой, ни имен других женщин, сыгравших важную роль в моей
        судьбе, или детей, рожденных от этих любовных союзов, ни куда
        вели выбранные ими пути.  Не то чтобы это мало для меня значило
        когда-то или не сохранило своей значимости по сей день.  Но так
        уж начинались и по такой дороге пошли мои раздумья, что ни одной
        минуты я не чувствовал стремления хоть бы и слегка погрузиться
        в описания людей и событий.  Еще меньше смысла я видел в том,
        чтобы добросовестно выписывать в ряд имена и цифры.
%Г лучше упростить --- ... что ни одной минуты я не чувствовал стремления
%Г погрузиться в описания людей и событий, и еще менее --- добросовестно
%Г выписывать в ряд имена и цифры.
%Ф СВЕРХУ ИЗМЕНЕНО

Мне ни разу не показалось, что
        тем самым я мог бы скорее приблизиться к своей цели.
%Г лучше --- ... что тем самым я мог бы приблизиться к цели, которую
%Г преследовал.
%Ф СВЕРХУ ИЗМЕНЕНО
        (При всем при том на немногих предшествующих страницах мне случилось,
        словно себе же наперекор, привести больше реальных подробностей
        из своей жизни, чем, быть может, на тысяче последующих\dsp)

           И если ты спросишь меня, что же это за цель я преследую
        на протяжении тысячи страниц, я отвечу: рассказать, и тем самым
        {\it обнаружить}, кое-что о {\it путешествиях по внутреннему миру},
        а это и есть моя жизнь.  Этот рассказ-свидетельство проистекает
        именно на тех двух уровнях, о которых я только что говорил.  Это
        отчет о приключениях прошлого, до самых его корней с началом в
        моем младенчестве.  Но это и продолжение --- и обновление --- того же
        самого путешествия в течение тех мгновений, тех дней, когда я
        пишу {\лк}РС{\пк} как самопроизвольный отклик на резкий
        вызов, брошенный мне внешним миром\footnote {Для уточнений по
        поводу {\лк}резкого вызова{\пк} см.\
{\лк}Письмо{\пк},  особенно  разделы 3--8.}.

           От внешних событий раздумья питались лишь постольку, поскольку
        некоторые из них  вызывали неожиданные повороты в моих путешествиях
        по дорогам внутреннего мира,  или помогали кое-что
        прояснить.  Похороны с разграблением моего математического труда,
        о которых здесь долгий еще пойдет разговор, явились таким событием.
        Они вызвали во мне бурю в ответ, и чувство оскорбленного {\лк}я{\пк}
        мобилизовало полки --- но в то же время благодаря им мне открылись
        неведомые до сей поры, глубокие связи, не прерывавшиеся между мной
        и  результатами  моего труда.
%Г События внешнего мира питали мои раздумья лишь постольку, поскольку
%Г некоторые из них вызывали неожиданные повороты в духовных странствиях
%Г (похождения бывают любовные; в крайнем случае --- похождениях души...)
%
%Ф Это ничего.
%
%Г по дорогам мира внутреннего, или помогали
%Г кое-что прояснить. Таким событием явились похороны с разграблением моего
%Г математического труда, о которых здесь еще пойдет долгий разговор. В ответ
%Г они вызвали во мне бурю, и чувство оскорбленного я мобилизовало полки...
%Г Что это за полки??
%
%Ф Так, полочки.  

           Конечно, то, что я числюсь в {\лк}китах{\пк} математики, само по себе
        не повод (плохой повод, по меньшей мере), чтобы вызвать у тебя
        интерес именно к моим {\лк}путешествиям{\пк} --- так же как и то, что у
меня
        случались неприятности с коллегами  после смены среды
        обитания и стиля жизни.  У меня, между прочим,
        хватало коллег и даже друзей, находивших, что публично выставлять
        напоказ эти {\лк}состояния души{\пк} (как они говорили) более чем нелепо.
        Дескать, {\лк}результаты{\пк} --- вот что важно.  {\лк}Душа{\пк}, ---
то есть то, от
чьего движения в нас происходят на свет {\лк}результаты{\пк}, ---  наряду с самыми
        разнообразными сопутствующими чудесами (в нас --- так или иначе
        живущих произведением результатов)
%[*(как в жизни самого
%{\пк}производителя результатов{\пк}, так и в жизни его близких)  какие же тут
%{\пк}близкие{\пк}?  Здесь буквально: как в жизни производителя результатов, так и
%в жизни ему подобных --- просто о творчестве речь.*]
%Хорошо, пусть так.
оказывается объектом пренебрежения,
        если не открытой насмешки.  Выдается это за скромность.  Мне же
        видятся здесь приметы бегства, и притом до странности беспорядочного,
  от самого воздуха,  которым мы дышим.  Пишу я, и это наверное, не
        для того, кто поражен этим видом скрытого презрения к самому себе ---
        его болезнь вынудила бы его пренебречь тем лучшим, что я способен
        предложить.  Болезнь презрения к тому, что в действительности
        составляет {\it его собственную жизнь\/} так же, как и мою: к движениям
        поверхностным и глубоким, утонченным или грубым, оживляющим
        психику,  и именно к {\it душе\/} --- той,  что накапливает опыт и противится
        ему, той, что вдруг застывает,  как лед, не дыша;   расцветает и
        складывает лепестки --- той, что, учась, узнает{\ds}
%Г Не очень хорошо, когда в таком длинном предложении нет сказуемого...
%Ф И не говорите.  Спасибо, хоть подлежащего не увели.  

           Рассказывать о происшествиях во внутреннем мире можно лишь
        тому, кто пережил нечто сходное,
%Г ... лишь тому, кто пережил нечто сходное...
%Ф СВЕРХУ ИЗМЕНЕНО
и никому иному.  Но даже тогда, когда такой
        рассказ ведется только для себя самого,
%Г лучше ...предназначается только самому себе,..
% СВЕРХУ ИЗМЕНЕНО
редко бывает, чтоб
        он нет-нет да и не соскользнул бы  в привычную колею
%Г лучше вычеркнуть слово "построения"
%Ф АГА.
{\it мифа}, герой которого и есть сам рассказчик.
        Не творческим воображением народа, создающего культуру, рождается
        такой миф, но тщеславием тех, кто не посмел взглянуть в глаза
        куда как скромной действительности, предпочтя подменить живое
        творение своего духа мертвой конструкцией.  Но рассказ {\it правдивый\/}
        (если он возможен) о приключениях, пережитых на самом деле,
        представляет собою ценность.  Она  определяется не престижем
        (заслуженным или нет) автора, а самим фактом {\it существования\/}
        такого рассказа, с правдивостью, его отличающей.
% [*А ты уверен,
%       кстати, что речь идет о существовании рассказа, а не автора?  Я --
%       нет.*]
%Я --- тоже, но скорее, все-таки, рассказа.
Подобное свидетельство
        равно драгоценно, исходит ли оно от человека знаменитого, даже
        прославленного, или от незаметного служащего без перспектив,
        обремененного семьей --- или от преступника, нарушившего закон.

           Если для других такой рассказ полезен, то прежде всего тем,
        что предоставляет случай
%Г дает возможность
%Ф СВЕРХУ ИЗМЕНЕНО
вновь столкнуться с его сюжетом в самих себе,
        читая это свидетельство --- повествование без прикрас
        о том, что некто испытал.  То есть (иными словами) перечеркнуть,
        быть может, в себе (хоть бы и только на время прочтения книги)
        презрение к {\it своему собственному приключению}, и к той самой
        {\лк}душе{\пк}, для которой он и пассажир, и капитан{\ds}

