\subsection*{6.} Вернемся, однако же, к моей персоне и моему труду.
        Если я отличился в математическом искусстве, то не столько за
        счет умения и настойчивости в разрешении проблем, завещанных
        моими предшественниками, сколько благодаря природной склонности,
        позволявшей мне видеть {\it вопросы}, заведомо узловые, которых
        не замечал никто, извлекать на свет {\it полезные понятия},
        в которых была нужда (зачастую никто об этом не задумывался, пока не
        появлялось новое понятие), а также {\it удачные формулировки},
        никому до тех пор не приходившие в голову.  Весьма нередко
        понятия и формулировки собирались в картину настолько стройную
        и безукоризненную, что про себя я уже нимало не сомневался
        в их  правильности  (разве что с точностью до
        небольших поправок) --- и тогда, если речь не шла
%Г лучше --- и тогда, если речь не шла...
%Ф СВЕРХУ (и снизу) ИЗМЕНЕНО
        о работе над отдельными статьями, предназначенными для публикации,
        я часто позволял себе остановиться и не тратить время на 
        доказательства:
        ведь многие из них в ясной уже перспективе утверждения и
        соответствующего ему контекста, не требуя более {\лк}мастерства{\пк},
        становились едва ли не простой рутиной.  Объектам, завораживающим
        взгляд, несть числа; возможно ли ответить до конца на каждый
        призыв!
%Г лучше --- Предметам, завораживающим взгляд, несть числа; возможно ли
%Г всецело отдаться каждому зову!
%Ф kinky
При всем том  предложения  и теоремы, доказанные честно,
        как полагается, исчисляются тысячами в моих работах, написанных
        и опубликованных --- и думаю, можно сказать, что за небольшим
        исключением все они вошли в общую наследную копилку вещей,
        обыкновенно принимаемых  как  {\лк}известные{\пк}, и так или иначе широко
        используемых повсюду в математике.
%Г лучше --- ...вошли в общую копилку вещей {\лк}известных{\пк} и
%Г широко используемых повсюду в математике.
%Ф Может, и лучше, но еще лучше все же оставить.

           Но еще сильнее,  чем об обнаружении новых вопросов, открытии
        понятий и утверждений, --- о плодотворных {\it точках зрения},
        неизменно ведущих меня к тому, чтобы представлять и в той или иной
        мере развивать совершенно новые {\it темы}, --- вот о чем печется
        мой дух, и
%Г лучше --- ...утверждений, --- мой дух печется о плодотворных точках...
%Г ...новые темы, --- и вот к этому в особенности...
%[* Слово {\лк}genie{\пк} во французском языке (как когда-то
%       {\лк}гений{\пк} в русском) означает {\лк}дух{\пк}, может быть, в большей степени,
%       чем талант; в данном контексте, по крайней мере, это очевидно.*]
%Согласен.
        вот к чему в особенности устремлены усилия моего таланта.
        Похоже, что это и есть самая существенная часть моего вклада в
        современную математику.  По правде говоря, бесчисленные вопросы,
        понятия, утверждения, о которых я толкую, приобретают для
        меня смысл лишь в свете такой вот {\лк}точки зрения{\пк} --- или, лучше
        сказать, они {\it рождаются\/} вдруг, с силой очевидности; точь-в-точь
        как в черной ночи возникший свет, пускай рассеянный, словно бы рождает
        из ничего те самые очертания, расплывчатые или отчетливые,
        которые посреди темноты неожиданно открываются нам.  Без такого
        света, который соединял бы их в общую картину, десять ли, сто ли,
        тысяча вопросов, понятий, утверждений нагромождаются бессвязной и
        бесформенной грудой {\лк}умственных приспособлений{\пк}, отделенных друг от
        друга --- совсем не так, как части единого {\it Целого}, которые если
        и прячутся, желая остаться невидимыми, в складках ночной завесы, то
        ощущаются тем самым не менее ясно, и в предчувствии дают о себе
        знать.

           Когда точка зрения плодотворна?  Тогда, когда она раскрывает 
        нам живые, действующие части объединяющего и придающего им смысл 
        Целого.  Это, во-первых, жгучие вопросы, никем еще не услышанные, и 
        (как если бы в ответ на эти вопросы) понятия до того уже 
        естественные, которые, однако, никому и в голову не приходило извлечь 
        на свет.  В тот же список входят утверждения, на первый взгляд само 
        собой разумеющиеся, которые, однако, до сих пор никто
не рискнул сформулировать.  Во-вторых, когда она проливает
        свет на породившие их проблемы,
вместе с понятиями, ранее неизвестными, позволившими их выразить
        математическим языком.  В еще большей степени, чем так называемые
        ключевые теоремы в математике, плодотворные точки зрения в нашем
        искусстве  суть\footnote { Конечно, это справедливо не для одного
        только {\лк}нашего искусства{\пк}, но и (как мне кажется) для всякого труда,
        связанного с открытием, по крайней мере из рода умственного
        познания.} самые мощные инструменты.  Или, еще точнее, они --- 
        {\it глаза\/} искателя, страстно желающего познать природу объектов,
        составляющих математику.
%Г Хорошо бы подразбить последний параграф на короткие простые предложения.
%Ф Извольте.  Это, по-вашему, хорошо?
%Ф СВЕРХУ ИЗМЕНЕНО
%Фи: плохо!

           Итак, плодотворная точка зрения есть не что иное как пресловутый
        {\it глаз}, благодаря которому мы одновременно {\it открываем\/} и
        {\it прозреваем единство\/} во множественности открывшегося нам.  И
        это единство --- воистину сама жизнь, дуновение, которое,  складывая
         бесчисленные осколки в целое, вдыхает в них душу.

           Но, как это заложено в самом названии, {\лк}точка зрения{\пк} сама
        по себе остается частичной.  Она предлагает нам {\it один из видов\/}
        пейзажа или панорамы среди множества других столь же ценных, столь
        же {\лк}настоящих{\пк}.  Именно в той мере, в какой точки зрения, сочетаясь,
        дополняют  друг  друга до самой реальности, читай --- множится число
        наших {\лк}глаз{\пк}, наш взгляд проникает глубже в суть вещей.  Чем сложней и
        богаче реальность, которую мы стремимся познать, тем важнее иметь в
        распоряжении несколько {\лк}глаз{\пк}\footnote { Всякая точка зрения
        приводит к развитию {\it языка}, на котором она может быть выражена,
        именно ей присущего.  Иметь несколько {\лк}глаз{\пк}, или {\лк}точек зрения{\пк},
        для изучения ситуации означает также (по крайней мере в математике)
        располагать {\it несколькими различными языками}, чтобы подойти
        к ней со всех сторон.}, дабы постичь всю широту ее --- и
        всю изысканность.

           И случается иногда, что связка точек зрения, сходящаяся над
        одним и тем же обширным пейзажем, при посредстве которой нам удается
        ловить {\it Единое\/} во множестве, дает начало вещи совершенно
        новой, превосходящей каждую из отдельных перспектив, точь-в-точь
        как живое существо больше любой своей конечности, любого органа.
        Эту новую вещь можно назвать {\it в\'идением}.  Видение объединяет
        уже известные точки зрения, которые его воплощают, и открывает нам
        иные, до сих пор неведомые, совершенно так же, как плодотворная
        точка зрения позволяет нам обнаружить и воспринять как часть единого
        Целого множество новых вопросов, понятий и утверждений.

           Иначе говоря, по отношению к точкам зрения видение, которое
        кажется из них вытекающим и которое их объединяет, является тем же,
        что есть яркий и теплый дневной свет для различных составляющих
        солнечного спектра.  Видение широкое и глубокое --- как неисчерпаемый
        {\it источник}, созданный, чтобы наделять ясностью и вдохновением
        труд не только лишь того, в чьей душе от него родился свет, что
%Г не только того, в чью душу он вдохнул свет
        носят в себе его служители, но и целых поколений, очарованных, быть
        может (как и он сам когда-то),
%Г (как и он сам когда-то)
%Ф СВЕРХУ ИЗМЕНЕНО
дальними пределами, смутно различимыми в этом свете{\ds}



